ДЕПРЕССИЯ · КНИГА ИЗ 60 ГЛАВКАРТОЧКА 57

Работа с травмой, отношениями и сопутствующими расстройствами

МКБ-10—
01

Общие сведения

При депрессии важна история жизни человека, но не каждую депрессию можно объяснить скрытой травмой. Не у каждого человека, пережившего тяжёлое событие, развивается ПТСР. Травматический опыт, ПТСР, депрессивный эпизод, горе, диссоциация и проблемы текущей безопасности могут быть взаимосвязаны, но это не одно и то же.

Задача этой главы не в том, чтобы рекомендовать один метод всем пациентам. Цель состоит в определении проблемы, которая сейчас находится в центре лечения, и согласовании разных видов помощи. Пациенту с несколькими диагнозами нужны понятные приоритеты и общий план, а не беспорядочное добавление множества методов.

02

Как спрашивать о травме?

Беседа начинается с разрешения и возможности выбора: «Были ли в вашей жизни тяжёлые события, которые влияют на ваше нынешнее состояние? Сейчас необязательно рассказывать о них подробно». Пациент не обязан раскрывать все подробности события на первой встрече. Сначала специалисту нужна информация, достаточная для понимания симптомов, текущего риска, функционирования и потребностей в лечении.

Изучают повторное переживание события, сновидения, избегание, усиленное ощущение угрозы, негативные убеждения и диссоциативные переживания. Уточняют связь симптомов с событием, их длительность и влияние на жизнь. Самого по себе неприятного воспоминания недостаточно для постановки диагноза ПТСР. Критерии выбранной классификации применяют последовательно, в рамках одной системы.

Продолжается ли насилие или принуждение сейчас? Может ли пациент после приёма вернуться в безопасное место? Контролирует ли кто-либо его контакты? Эти вопросы могут выявить практические потребности, которые необходимо удовлетворить до «проработки прошлого». Было бы ошибкой называть реальную угрозу лишь тревогой или когнитивной ошибкой.

03

Что лечить в первую очередь?

При сочетании ПТСР с депрессией терапия, ориентированная на травму, может помогать и при депрессивных симптомах. NICE обычно рекомендует сначала лечить ПТСР, однако если депрессия настолько тяжела, что затрудняет участие в терапии, или есть риск причинения вреда себе или другим, сначала следует заниматься тяжёлой депрессией и обеспечением безопасности. [57.1]

Это не жёсткое правило «сначала только один диагноз, затем второй». Пациенту одновременно может требоваться помощь со сном, питанием, контролем приёма препаратов, поддержкой и безопасностью. Однако время, цели интенсивной работы с травмой и ответственного специалиста согласуют заранее. Противоречащие друг другу задания нескольких терапевтов затрудняют лечение.

04

EMDR и методы, ориентированные на травму

В доказательных рекомендациях VA/DoD по ПТСР пролонгированная экспозиция (PE), терапия когнитивной переработки (CPT) и EMDR входят в число основных методов, ориентированных на травму. Эти данные относятся прежде всего к ПТСР; их нельзя автоматически переносить на любую депрессию как доказательство превосходства этих методов. [57.2]

Неправильно сводить EMDR только к движениям глаз или билатеральной стимуляции. Оценка пациента, подготовка, выбор целевого материала, управление процессом работы и наблюдение за результатами являются частями единой терапии. Просмотр техники в коротком видео не заменяет клинической компетентности. Терапевт должен открыто говорить о своей подготовке, супервизии и границах компетенции.

Экспозиция не означает возвращения пациента в реально опасную ситуацию. Работа с ситуацией, которой человек избегает, хотя она безопасна, и терапевтическая работа с воспоминанием о событии различаются. Согласие, темп и задача должны быть понятны. Цель не в том, чтобы заставить пациента доказывать свои страдания или терпеть больше, чем он способен выдержать.

05

Осторожность при работе с памятью

Образ, сон или чувство, возникшие в терапии, не доказывают, что исторически событие происходило именно так. Наводящие вопросы, убеждение, что «в детстве обязательно что-то произошло», или обещание «раскрыть» воспоминания создают клинические и этические проблемы. Страдания пациента воспринимают всерьёз, но неподтверждённое событие не записывают как факт.

Гипноз также не является средством судебно-экспертной проверки памяти. На основании переживаний во время регрессии нельзя обвинять третье лицо, делать категоричные выводы о семье или давать юридические рекомендации. Цель лечения — улучшение текущих симптомов, функционирования и безопасности, а не принудительное создание исторической истины. [57.5]

06

Диссоциация и нестабильность во время сеанса

Если пациент ощущает себя «отстранённым», воспринимает тело или окружающее как чужое, изучают характер переживания и его значение для безопасности. Не всякая диссоциация является психозом; не всякая неподвижность является диссоциацией. При необходимости оценивают неврологические, лекарственные и другие причины.

Если во время сеанса пациент теряет ориентировку или перестаёт справляться с материалом, терапевт адаптирует процесс: помогает вернуться к настоящему месту и времени, ощутить окружающее и восстановить безопасное общение. Автоматический вывод «сильная реакция означает, что лечение хорошо работает» недопустим. Важны также состояние после сеанса и план связи.

07

DBT: когда она уместна?

Диалектическая поведенческая терапия включает такие компоненты, как регуляция эмоций, переносимость тяжёлых чувств, навыки отношений и осознанное внимание. Полная программа DBT и несколько дыхательных упражнений или упражнений на внимание — не одно и то же. Положительный опыт освоения навыков не доказывает эффективность всей программы.

В NICE CG78 комплексную программу DBT предлагают рассматривать для женщин с пограничным расстройством личности, у которых приоритетом является уменьшение повторных самоповреждений. Рекомендацию для этой конкретной популяции нельзя превращать в утверждение «DBT — первый выбор при любой депрессии». [57.3] Выбор зависит от основной трудности пациента, доказательств и доступности квалифицированной помощи.

08

ACT: принятие не означает капитуляцию

В терапии принятия и ответственности (ACT) в центре внимания находятся отношение человека к тяжёлым мыслям и чувствам, его ценности и действия в соответствии с ними. Принятие не означает терпеть реальное насилие или отказываться от лечения. Есть разница между словами «у меня есть мысль, что у меня ничего не получится» и восприятием этой мысли как абсолютной истины.

Метаанализы показывают пользу ACT при депрессивных симптомах, однако исследования, группы сравнения и форматы различаются; сохраняется потребность в более крупных качественных исследованиях. [57.4] Поэтому вместо продвижения метода как «самого передового и лучшего для всех» объясняют, для какой цели и на основании каких данных он выбран.

Учебный пример: пациент говорит: «Пока моя печаль полностью не пройдёт, я не пойду с ребёнком в парк». Целью может стать не отрицание печали, а выбор посильных десяти минут совместного времяпрепровождения. Это упражнение не является самостоятельным средством лечения тяжёлой депрессии или устранения риска; это небольшое действие в рамках общего плана.

09

Отдельное рассмотрение сопутствующих расстройств

Употребление психоактивных веществ может влиять на сон, настроение, импульсивность и ответ на лечение. Вместо общего отказа «сначала придите совершенно трезвым, потом поможем» нужен план обеспечения безопасности и интегрированной помощи. При абстиненции или интоксикации первостепенное значение имеет неотложная медицинская помощь.

Нежелательные пугающие мысли при ОКР, депрессивная руминация и психотические убеждения — не одно и то же. Постоянное удовлетворение просьб о заверениях иногда может поддерживать цикл ОКР; работа, направленная только на депрессию, не заменяет полноценного лечения сопутствующего ОКР. Цели каждого компонента согласуют.

При хронической боли мы не говорим: «Всё от нервов». Согласуют соматическое обследование, управление болью, сон, движение и психологическую помощь. Наличие личностных особенностей или трудностей в отношениях также не исключает настоящего депрессивного эпизода. Вместо ярлыка «тяжёлый характер» описывают конкретный механизм, влияющий на лечение.

10

Семья и отношения

С согласия пациента семье объясняют способы помощи: меньше критиковать, распределять обязанности, уважать темп восстановления и знать ранние признаки. Однако в отношениях с контролем, угрозами или насилием совместный сеанс не является автоматически безопасным. Сначала рассматривают индивидуальную оценку и потребность в защите.

«Прощение» не является обязательным условием лечения. Установление границ, выбор безопасности или изменение отношений могут обсуждаться в терапии. Личные нравственные взгляды терапевта не должны превращаться в навязанное пациенту решение.

11

Клинический пример

У пациента депрессия, повторное переживание дорожно-транспортного происшествия, избегание поездок на автомобиле и бессонница. Рабочий план: безопасность и соматическое состояние; критерии ПТСР и депрессии; ориентированная на травму терапия с учётом предпочтений пациента; дополнительное лечение, соответствующее тяжести депрессии; наблюдение за сном и функционированием. На следующем сеансе отдельно оценивают, какой компонент изменился. Избегают обоих упрощений: «есть травма, значит, только EMDR» и «есть депрессия, значит, только таблетки».

12

Различие между подходом, учитывающим травму, и терапией травмы

Помощь, учитывающая травматический опыт, уважает выбор пациента, его чувство контроля и безопасность. Например, перед осмотром объясняют, что будут делать, дают возможность выбрать положение двери и место для сидения, спрашивают разрешения перед прикосновением. Такой подход может проявляться в отношении каждого сотрудника; он не обязательно предполагает активную переработку травматического воспоминания.

Психотерапия, ориентированная на травму, проводится с определённой клинической целью, подготовленным терапевтом и по конкретному протоколу. Фраза «в нашей клинике все работают с травмой» не должна означать, что каждый сотрудник способен проводить специализированную терапию. Условия оказания помощи и компетентность в специальном лечении — разные вещи.

13

Интенсивность переживания и качество терапии

Если пациент сильно плачет или очень устаёт после сеанса, само по себе это не является специфическим признаком эффективности процедуры. Эффект оценивают по изменениям симптомов, функционирования, избегания, отношений и качества жизни. Сильные чувства иногда могут быть частью работы, но намеренно доводить их до максимума не является целью.

Вместо общего вывода «сегодня мы очень глубоко поработали» терапевт уточняет, какой цели удалось достичь: уменьшилось ли избегание, связанное с воспоминанием, смог ли пациент иначе взглянуть на самообвинение, вернулся ли к повседневной ситуации? Если после сеансов состояние регулярно ухудшается, план пересматривают, а не бесконечно оправдывают это словами «перед улучшением обязательно становится хуже».

14

Как объяснить пациенту ограничения доказательной базы

Когда пациент спрашивает о новом методе, специалист может объяснить доказательную базу на трёх уровнях: хорошо изучен для этой проблемы; есть некоторые положительные исследования, но неопределённость выше; пока данных недостаточно для надёжного вывода. «Доказательств пока недостаточно» не означает, что метод доказанно совершенно бесполезен, однако указывает на отсутствие оснований уверенно обещать эффект.

При обсуждении IMTT, гипнотерапии или другого дополнительного подхода отдельно указывают, для какого конкретного диагноза и цели имеются доказательства. Сертификат специалиста даёт информацию о подготовке, но не равнозначен эффективности метода при каждом заболевании. Сертификат, клинический опыт и научные доказательства — три разных источника информации.

15

Культурные и языковые факторы

Пациент может выражать чувства не психологическими терминами, а словами «сердце сжимается», «внутри всё леденеет» или «силы иссякают». Вместо того чтобы сразу превращать это в отдельное заболевание или иррациональную мысль, уточняют смысл. Если язык терапии отличается от основного языка пациента, перевод должен учитывать не только слова, но и эмоциональный и социальный смысл.

Семейный долг, религиозные ценности или отношения в сообществе могут быть как ресурсом, так и источником давления. Терапевт заранее не оценивает их как хорошие или плохие. Он выясняет, что пациент воспринимает как поддержку, а что — как тяжёлое бремя. Уважение к культуре не означает оправдания насилия.

16

Общая формулировка сложного случая

Учебный пример: у пациента депрессия, насилие в детстве в анамнезе, текущий конфликт в отношениях и попытки успокоиться с помощью алкоголя. Объединение всей этой информации одним словом «травма» не делает лечение более определённым. Текущую безопасность, тяжесть депрессии, критерии ПТСР, употребление веществ и реальную угрозу в отношениях оценивают отдельно.

В формулировке случая может выявиться поддерживающий цикл: плохой сон и воспоминания, сильные чувства, временное облегчение с помощью алкоголя, слабость и самообвинение на следующий день, новое избегание. Этот цикл проверяют вместе с пациентом. План согласует снижение риска, связанного с веществами, помощь со сном и депрессией, безопасность и терапию травмы в соответствии с готовностью пациента.

Если пациент говорит: «У меня слишком много диагнозов, я не выздоровею», специалист объясняет, что необязательно одновременно лечить все диагностические ярлыки. Начало с приоритетной потребности и определение следующего этапа делают сложность управляемой. Результат не гарантируется, но план помощи остаётся целостным.

17

Вопросы для супервизии

Терапевт спрашивает себя: опираюсь ли я на сведения пациента или ищу событие, соответствующее моей теории? Не ограничиваюсь ли я объяснением текущей угрозы через прошлое? Действительно ли мой любимый метод подходит этому диагнозу? Свободно ли согласие пациента? По какому показателю я оцениваю результат?

Такие вопросы — не признак неуверенности, а контроль качества клинической работы. В сложном случае мнение другого специалиста или направление к нему не умаляет авторитета терапевта. Цель — не защищать метод, а правильно удовлетворить потребности пациента.

18

Травма в анамнезе при депрессии без ПТСР

Пациент пережил тяжёлое событие в детстве, однако сейчас у него нет синдрома повторного переживания и характерного для травмы избегания. Текущими факторами, поддерживающими депрессию, могут быть чрезмерная нагрузка на работе, бессонница и социальная изоляция. К истории прошлого относятся с уважением, но необязательно возвращать каждый сеанс к тому событию.

Терапевт согласует с пациентом текущую цель. Если травматический опыт влияет на самообвинение или трудности в отношениях, это учитывают в формулировке случая. Однако не устанавливают правило, что нежелательные для пациента воспоминания «обязательно нужно раскрыть». Знание истории и принудительная экспозиция — не одно и то же.

И наоборот, даже если депрессивные симптомы уменьшились, сохранение характерных для ПТСР избегания и повторного переживания может означать отдельную потребность в лечении. Нельзя игнорировать травматический синдром со словами «настроение улучшилось, значит, всё закончилось». Именно поэтому важно отдельно отслеживать симптомы и функционирование, связанные с каждым диагнозом.

19

Источники

[57.1] NICE. Post-traumatic stress disorder. NG116. https://www.nice.org.uk/guidance/ng116/chapter/recommendations

[57.2] National Center for PTSD, VA. Overview of Psychotherapy for PTSD. https://www.ptsd.va.gov/professional/treat/txessentials/overview_therapy.asp

[57.3] NICE. Borderline personality disorder: recognition and management. CG78. https://www.nice.org.uk/guidance/cg78/chapter/Recommendations

[57.4] Effect of acceptance and commitment therapy for depressive disorders: a meta-analysis. Annals of General Psychiatry, 2023. https://doi.org/10.1186/s12991-023-00462-1

[57.5] Johns Hopkins Medicine. Hypnosis. https://www.hopkinsmedicine.org/health/wellness-and-prevention/hypnosis

Для учебных и информационных целей. Диагноз и лечение определяются врачом после оценки пациента.